Сказки нашего времени

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сказки нашего времени » Отдел Линейного Счастья » Рукописи не горят


Рукописи не горят

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Название: Рукописи не горят
2. Участники: Наис Бруталяшный, Наина Киевна Горыныч, Василий.
3. Содержание: там посмотрим.
4. Время\место действия: г. Соловец. 2-е апреля 2009 г.

Отредактировано Наис Бруталяшный (2012-04-08 13:26:42)

0

2

Парень самого панковского вида задёрнул штору, чтоб комнату не палило солнцем, и присел в кресло у компьютерного стола, держа в руках добытую на музейном чердаке ветхую тетрадку. Музей-усадьба Фёдора Макаровича Загибулина охранялась чище швейцарского банка. Ну ещё бы… Загибулин - великий русский писатель. Певец русской природы и "маленького человека". Причём, чтобы стать писателем, ему пришлось сменить фамилию. Точнее, добавить в неё букву "г", которой там с рождения не было. Нет, ну в самом деле, он же не собирался писать эротику и стихи вроде Баркова…
В запасники музея, конечно, кого попало не пускали, и полгода назад все уверения, что Наис – наипрямейший потомок того самого Бруталяшного, чей дневник уже больше полувека пылился в фондах, не помогали – смотрительница тряслась над истрёпанной рукописной книжицей, как орлица над орлёнком: "Не дам и всё. Испортишь". Откуда же взялся дедов дневник? Да очень просто! Такому ухарю, как Наис, ничего не стоило его спереть. Музей же ставят на сигнализацию, только когда он закрыт, то есть в выходные и в часы до и после работы, а когда музей открыт, сигналка выключена. Вместо неё у охранников есть носимая кнопка – когда надо, они на неё жмут и сигнализация срабатывает. Так делают, кстати, везде, даже в банке. Я же теперь охранником работаю, я знаю, – хмыкнул парень. – Удачно я приработок нашёл на лето. Во Вневедомственной Охране можно работать вольнонаёмным. Зарплата даже больше, чем у обычных работников.
Почитаю, верну, чего такого… Откинув клеенчатую обложку, Наис прочёл первую строчку, написанную красивым мужским почерком:
Дорогой внук! Не сомневаюсь, что ты давно хочешь узнать, почему у тебя такое странное имя. Думаешь, предок любитель экзотики?
- Интересно, – этот вопрос действительно волновал с детства. Дивное, конечно, имя, но нарекание им маленького поляка требовалось как-то объяснить. Парень даже прищурился и язык высунул от усердия, вчитываясь дальше, – Тюркское, что ли?
Это моё собственное имя из прошлой жизни на водной планете Уруан, – сообщалось в следующей строке. – Переводится с тамошнего как "тот, кому повезёт". Понимаешь, однажды на границе сна и яви я видение увидел о той планете, и перевод имени. Думаешь, я любитель помечтать?
Нет, дедуля.
– Наис обалдело потряс башкой. – Я думаю, что я не самый первый псих в нашей семье. И не самый большой. А если так…
- Уй, Ёжкин-Матрёшкин... тогда вообще интересно... 
А тот мир я могу тебе описать, – продолжил давно умерший дед, – Сначала население планеты. Они человекоподобны, но голова больше на осьминога похожа. Кожа зелёная, но светлая и яркая. Перепонки на пальцах ног.
- Красавцы! – фыркнул Наис, представив.   
Ростом не намного выше людей, но выше, – уточнялось далее. – Сантиметров на 10-20 от среднего роста человека.  Хотя скажу и более точно: ихний средний рост – это 2 с половиной метра. Тело хоть и физическое, но более гибкое, чем у нас и несколько менее плотное. Да. Точно. Пальцев на руке... м-м... а у них нечто среднее между клешнёй и 4-мя пальцами. Вроде клешня, но переходящая в пальцы.
Тебя к нам не сослали, ясновельможный пан? –
мысленно подмигнул дедуле-затейнику Наис, уже ничему не удивлявшийся. Не удивился он и тому, что прочитал в следующем абзаце: – Я там родился и меня сразу же оттуда турнули... просился обратно... сказали, чтобы шёл на х** Вот так-то. Тогда я сказал, что мне хотя бы посмотреть, а они всё равно не пущают.
– Ты просил: "возьмитя!", да? – спросил панк у страницы, – Нет, не взяли! 
За что ж так – турнули? – сочувственно подумал Наис, и немедля получил ответ: – У них были какие-то планы на меня. Всё решили до моего рождения. И как только родился, сразу отправили сюда. Так что я родной Уруан особо и не помню. Так, мельком.
Итак, с населением вроде всё, описал. Теперь планета…
– на листе красовались разлинованный меридианами шарик и шарик с пятнами незнакомых континентов. – Там везде вода. Она очень жидкая, более жидкая, чем на Земле. В ней много водорослей, они очень тонкие – не намного толще наших ниток. Водоросли тёмно-зелёные, почти чёрные.
- Ух... волосато, – панк повертелся в кресле и автоматически взъерошил свой ирокез.
Ну, там их не так, чтоб везде, – говорилось в пояснение, – На дне-то много, а до поверхности вьются только местами и редко. И, если смотреть на воду, то это похоже… как если бы в воду налили бензин, но цвет воды от этого не изменился. Она как бы клеточками.
"Вы не вейтесь, зелёныя кудри, над моею большой головой!",
– хрюкнул от смеха парень, и опять не удивился, прочитав дальше почти эту же фразу: "...над моею больной головой!"
- М-да... и обе явно больные, – хохотнул Наис.
Население может жить под водой, но недолго, – рассказывал дальше дед дневнику и внуку. – Они начинают задыхаться через полчаса пребывания под водой, ибо в ихнем носу какой-то клапан открывается под давлением воды и приходит здец.
- Здец... дивное определение! – восхитился студент, лингвист-любитель.
Это от слова "здесь", – гласила нарисованная рожица с широченной зубастой улыбкой.
Деда пользовался смайлами, надо же. 
Городов там мало, живут в основном под землёй – но не под водой,
– извещала следующая строчка, – А на поверхности города – это редкость. И в основном, они как рынки небольшие или заправочные станции.
Так... стоп,
– юный пан Бруталяшный приостановил чтение, задумчиво теребя переднюю прядь своего щёгольского гребня. – Значит, тот Наис умер маленьким? Ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох…
Нет, малыш Наис, которым был я, не умер, –
надпись уснащалась очередной смеющейся рожицей, – Его отправили на Землю. Как именно – пока не знаю. Там что-то хитрое…
На этом запись обрывалась, дразня и без того зашкаливавший интерес. 
Ну, так вот. Ещё на поверхности есть "дороги", – сообщил дальше дневник, и Наис перевернул страницу, согласно нарисованной стрелочке, чтобы увидеть неумело исполненный чертёж.   
Это, типа, как в фэнтази-фильмах показывают дороги-пути, что над землёй, и по ним чего-то ездит, – всматриваясь в чернильные линии на обветшавшем листе, сообразил парень. – Только тут дорога одна, но она идёт то по земле, а то немного выше. Но всё же так чтобы на много-много выше от земли шли эти дороги – такого нет. И кольцами они не вьются, как в американских горках. Они прямые, иногда с поворотами, но поворотов резких нет, всегда плавные.
- Умные жители-то, –  восхитился Наис. – А самоназвание у них какое, интересно? О, щас в истории поищу! – страницы так и замелькали в ловких пальцах любопытного потомка.
Нашёл кое-что, – обрадовался парень, вцепившись взглядом в подмоченные чем-то строчки, – Уруан переводится – "зелёная мокрая земля". Находится в созвездии Льва. Самоназвание тех "людей" – Ерымаин, – письменно сообщил дед читавшему его исповедь внуку, и заботливо уточнил: – Ударение на "а". Ерымаин значит "гордый осьминог". Но это так переводится на земной, а у них это более ёмкое понятие. Сама планета Уруан считается более Высоким миром, нежели Земля.
- Ну эт понятно... – Наис хмыкнул, привычную к анализу мысль уже было не остановить. – У хеттов был бог по имени Уруан. Возможно, имя бога "Уран" от него происходит, хотя, может, просто созвучие, ведь Уран и Уруан – это разные планеты. Да и Уруан это самоназвание, а Уран – люди так назвали.
Ну, вроде всё,
– прочёл он последнюю запись. – Больше ничего не помню. Если что ещё надо, то спрашивай. По запросу многое приходит, мож, ещё чего увижу.
– А я-то, дурак, думал, что у меня странные сны! – снова хмыкнул панк, бережно закрывая тетрадную корочку, – Да я ж дедуле в подмётки не гожусь… Конечно, старость – не радость, маразм – не оргазм! Но танцы с осьминогами – эт тебе не банки тупо грабить!       

Отредактировано Наис Бруталяшный (2012-04-08 13:36:31)

+3

3

Наис закрыл дедов дневник и хорошенько потянулся. Кресло под ним игриво повернулось, но парень не повелся на заигрывание мебели, перевёл комп в спящий режим и встал.
Как раз вовремя – дверь скрипнула и в щель всунулись две морды – снизу кошачья, сначала, а сверху – хозяйкина.
Пожаловала на наисовы разговоры хозяйка квартиры, страшная сварливая старуха, Вера Андреевна. Ох, и натерпелся от неё жилец! Постоянно ругается по поводу и без повода. Причём, без повода ругается дольше. Постоянно подковыривает Наиса. Чем? Да всем, чем угодно. Старается его воспитывать. Укоряет на панкушество, делает выговоры. Идеальный тиран, короче. "Кто ж тебе ещё правду скажет, если не я?" - любимая её фраза.
Вот и сейчас раздалось сладко-скрипучее:
- Что, милок, совсем ум отступился? Сам с собой уж болтаешь! Пить меньше надо, да в экран пялиться! Електричество-то жжёшь не по чину!
С уровня невысоко над полом ехидно взирала кошачья морда. Наис поклялся бы, что она довольно лыбилась. Хозяйкин кот, (скот, а не кот!) как и полагается, выглядит и ведёт себя как настоящий ведьминский – чёрный, жирный, ленивый, мышей не ловит…  иногда Наису в ботинки ссыт, но Наис не может говорить об этом, ибо знает, что будет скандал с хозяйкой с угрозой выселения за возведение неправды на её святого кота по имени Кот. Который, кстати, нагло вспрыгнул на стол, обнюхал старую тетрадку, пахнущую чердачной пылью и мышами, обошел её, брезгливо встряхнул лапами, и хотел шмыгнуть за занавеску на подоконник. Но Вера Андревна, судя по всему, не и пришла в восторг от этой идеи. Потому после ласкового "кыс-кыс" и мелькнувшей со стола и по полу черной молнии, весьма габаритной, чуть не опрокинувшей парня и порскнувшей обратно в щель, дверь удовлетворённо закрылась. Наис покосился на разобранную кровать – поспать, что ли, по случаю выходного?
Черт... ну деда дал... а интересно, чего он в следующей тетрадульке понаписал? Той, что в Изнакурноже хранится? Добыть, что ли, и ее? А чё, а чё - наследие предка изучаю, это ж святое! - парень встал, поборов искушение, выскользнул в коридор, там обулся в свои верные берцы, шуганув Кота, и незамеченный хозяйкой, вышел на улицу, направляясь к Изнакурножу.

+2

4

- А-а-апчхи!!! - громогласный рык прокатился по комнате и завис где-то под потолком, сформировавшись в маленькое грозовое облачко. Пару минут оно, искрясь и погромыхивая, еще держалось там, а затем втянулось сквозняком в дымоход и растворилось в утреннем тумане. Наина заворочалась, жалобно поскрипывая пружинами на старой кровати и, сфокусировав зрение на огромном черном коте, нагло восседавшем рядом с печкой и демонстративно точившем когти о деревянную скамью, оставляя на ней глубокие царапины, хрипловато протянула:
- Ва-а-асенька, дружочек, закрой окно. Надует же бабушке, и так со вчерашнего дня хвораю. - она закашляла и зябко подвигала плечами, укрытыми старой шалью. Кот перекинул ногу на ногу, простите, лапу на лапу, и, не прерывая своего занятия, промурчал себе под нос:
- Как полотенцем меня от сметаны гонять, так я "паршивец и негодник", а как болезнь приключилась, так сразу и Ва-а-асенька, - он фыркнул, боязливо покосившись на старуху, но счел ее хворь достаточно сильной, чтобы ожидать справедливого возмездия за свои слова, и растянулся на лавке, забормотав себе под нос что-то о мальчике особенно маленьких размеров. Зря, ой зря. С такими, как Наина Киевна, потеря бдительности равносильна смертному приговору. Не прошло и трех минут, как тяжелые прутья бабкиной метлы, взметнулись под потолок и опустились на лавку прямиком в том месте, где еще секунду назад пребывала пушистая голова Василия. Кот же, коротко мявкнув и позабыв на время, что он ученый, пулей выскочил за дверь избушки, оставив под скамьей потрепанную книгу сказок, которую отрыл где-то в бабкиных сундуках и теперь носился с ней, как курица с яйцом.
- Так то вот. А то ишь мне тут. Устроил. Я тебе еще покажу, как над хворой бабушкой издеваться, окаянный, - погрозив пальцем закрытой двери, Наина Киевна вытащила книгу из-под лавки, успев по пути прихлопнуть ей одного, не в меру наглого, прусака, высунувшегося из-за печки. Брезгливо щелкнула пальцами и, достав из мешочка, висевшего на стене, пучок каких-то засушенных травок, бухнула их в чугунок с водой. Стоило этому отвару закипеть, как комната наполнилась удушливым, едким запахом болота и пережженного мха. Но Горыныч запаха не учуяла в силу заложенности своего носа. Зато щедро плеснула настойки в кружку, да еще пару грибочков приготовила - на закуску. В вопросах собственного здоровья она никогда не доверяла магии, пользуясь проверенными народными средствами, разученными ей еще в период проживания в дремучем лесу.
Но подлечиться старушке не дал стук в дверь. Сердито поправив на плечах шаль, а заодно и выбившуюся из-под платка, по-пиратски завязанного на затылке, прядь волос, Наина Киевна высунулась за дверь, с интересом разглядывая на пороге молодого человека, весьма странной наружности:
- Это ж кому ты, милок, так досадить то успел, что тебя в петуха превращать вздумали, да дело завершить и подзабыли? - едко хихикнула она, не торопясь впускать гостя в избушку, - чаво надобно-то? Коль в музей заглянуть решил, так закрыт он. Ин-тар-вен-ти-за-ция у нас. Во как. А уж коль расколдовать себя попросишь, так не ко мне это. Но могу до курятника проводить, глядишь куры со смеху лучше нестись станут.
Прохладный ветерок залетел в комнату и Наина Киевна попыталась захлопнуть дверь.

Отредактировано Наина Киевна Горыныч (2012-04-19 15:41:50)

+3

5

Длиннющие ноги быстрее дувшего с запада ветра несли Наиса по улочкам городка. Бабка его, не грымза-домохозяйка, а родная, нежно любимая бабуля, когда посылала его за хлебом или молоком в выходные, бывало, спрашивала, захлопотавшись на кухне: «Ты еще не ушёл?». «Не, ба, я уж пришел», − отвечал долговязый внук, вываливая на стол покупки из цветастого пакета. Скоростя у йуного пана Бруталяшного были прям реактивныя, и до Изкурножа он домчался минут за десять. Говнодавы свои учтиво и уважительно о поперечнополосатый половичок на крыльце вытер, в дверь постучался – приличный молодой человек, галант, можно сказать, даже – кровушка шляхетская сказывалась… а его так обломали, дверь открывши, петухом сразу нарекли!
Наис вспыхнул, кровь в лицо бросилась, но… долгая (аж пару лет!) жизнь бок о бок с Верой Андреевной приучила к прямо-таки христианскому смирению.
Еще один мелкий тиран, − сжав кулаки, напомнил себе панк-кастанедовец. − Пусть уж потреплется старушка… ее слова тоже не имеют никакого значения, а цель оправдывает средства. Все пучочком! Уперед и с пестней, значицца!
− От работы, Наина Киевна, кони дохнут, − заявил парень с дерзкой усмешкой, − а от смеха – куры. Поэтому, если Вам омлет по утрам не надоел, в курятнике без меня обойдутся. И вообще, я не от дела лытаю, а дело пытаю: дневник дедов мне надо - доклад пишу на тему… − Наис махнул рукой и тряхнул вздыбившейся «радугой», вдохновенно сочиняя на ходу. − …всякое там ляляля-плюс-воспоминания Загибулина, Эдгара Аланыча, деда моего и певца русских равнин. Не выручите докУментом?

Отредактировано Наис Бруталяшный (2012-04-24 14:47:14)

+3

6

«Поговаривают, что ежели вот таких упырей заговоренной водичкой в харю брызнуть, то оне в прах рассыпаются. Эх, да только ж где взять то ее, когда под рукой одно помело. А может сгодится? Все ж старое, проверенное средство против любой нечисти. Хошь таракан, хошь упырь...»
Наина Киевна уже ненавязчиво потянулась к метле, примостившейся в уголке между лавкой и стеной, да не успела. Упырь неожиданно заговорил человечьим голосом, да еще и разумно весьма. Нахмурилась Горыныч - дерзить ей вздумал. И вторично уже решила применить тяжелую артиллерию. Но погодя слегка, чтобы вражину не спугнуть.
- Так что ж ты, милок, сразу то не сказал, что энтот... дохлад у тебя. Это же какой важное дело, а я, старая, тебя тут на пороге держу, совсем из ума выжила. Не серчай уж, - театрально взмахнув руками и притворно заохав, запричитала Наина Киевна, широко распахивая дверь и впуская парня в горницу. Половицы жалобно заскрипели под тяжелыми ботинками, напяленными на ноги гостя, но старуха лишь звонко притопнула пяткой, и скрипт прекратился. Бабкин авторитет перед избушкой был непоколебим до сих пор. Дернув упыря за рукав, поближе к столу, Горыныч захлопотала у печки:
- Да ты не разувайся, что ты, что ты... Подумаешь, натопчешь. Эка невидаль. Зато я вот сейчас пирожков с брусничкой, да оладушков со сметанкой соорганизую - будет чем организм молодой да растущий побаловать. А там после чая с мятою, да и расскажешь мне все и про дохлад свой, и про деда твоего, - на столе, словно из ниоткуда, появился самовар, пышущий жаром, следом за ним тарелка с золотистыми оладьями, корзинка с пирожками, да крынка со сметаной. Наина Киевна махнула рукавом, сметая со скатерти невидимые крошки, да сама села напротив, подперев щеку ладонью, и не сводя взгляда с гостя. На ее лице сиял самый дружелюбный оскал, на который бабка только была способна. Правда мышь, которая выбралась из своей норки на запах еды, да случайно встретилась взглядом с Горыныч, тут же хлопнулась в обморок. Но кто же обращает внимание на такие мелочи.
- Ну вот теперь рассказывай бабушке, как тебя звать-величать, да что ж за докУмент тебе такой понадобился? Много у меня в музее всякого добра хранится, да сам понимаешь - всего и не упомнишь. Но и ненужных вещей не держим. - она ловко выхватила из-под носа у парня последний пирог, да принялась методично его пожовывать.

Отредактировано Наина Киевна Горыныч (2012-04-24 15:14:51)

+3

7

- Говори, добрый молодец, говори, — да правду не таи.
В дверь сунулась круглая кошачья морда. Не обидчив Васька-прохвост — чай, не девка и даже не красная, а вовсе чёрная и вовсе скотина. Ну, покусилась бабуля на святое — на шкуру бесценную кошачью — метлой своей поганой; так с кем не бывает? Чего с них, с этих двуногих, возьмешь.

— Мнэ-э, мнэ-э, — задумчиво пошевелив усами, нахальная животина в два прыжка преодолела расстояние от порога до лавки и улеглась там с королевским видом. Как ни в чем не бывало, — только кончик хвоста по краю лавки раздраженно «шмяк» да «шмяк». Облизав мягкую лапу и утерев ею морду, Васька покосился на роскошное застолье. Неодобрительно сверкнул жёлтым глазом. Ишь, бабка! Потчует ирода почем зря. А ему, товарищу и коллеге своему, сметаны жалеет, утащи её русалка.

— Смотри, облопаешься от пуза, занеможешь, — пророкотал он сердито бабке и тут же завел не к месту елейным голосом: — На Волге реке гуляли — хадеру-мадеру пивали...
«Так о чем бишь это я?...»

+3

8

Почтенная летами хранительница музея зыркнула так, что Веру Андреевну, увидь она такое, кондратий бы от зависти обнял, и явственно так потянулася к метле… оставив ее, однако, на время разговору. Но что-то Наису подсказывало, что ненадолго этот припадочек миролюбия и надобно быть начеку.
− Дык я, вроде как, сразу и сказал, − удивленно мигнул панк в ответ на первый бабкин попрек. − Так прям с порога и выложил цель визита. Дох… тьфу!.. – доклад у меня, дело и вправду важное, мне за него это… преференции всякие будут… может, стипеху дадут именную, дедову, а чего? Деньги не лишние.
Что и говорить, некоторая меркантильность пану Бруталяшному была от природы присуща, чего он не стеснялся совершенно, потому предложение побаловать молодой-растущий (хотя куда уж еще?!) организм внеочередной и нежданной порцией домашней и высококалорийной пищи откровенно порадовало. Впрочем, совесть у Наиса тоже имелась, поэтому прозрачный намек Наины Киевны он просек, и присел на корточки – расшнуровывать берцы. Пока хозяйка проворила с накрыванием пира горой и самовара трубой, парень как раз успел разуться. И обернувшись, обомлел: вот так счастье привалило!
Усевшись, складываясь на манер алюминиевой строительной линейки, на расписную, с туалетными прорезями сердечком, табуретку, Наис быстро ухватил оладью в одну руку, пирог в другую, и откусывая поочередно от того и другого, некоторое время говорить не мог. Аппетит у длинного поляка был недюжинный, несмотря на выдающуюся худобу, так что только уплатив ему, аппетиту, первую дань, которой позавидовал бы до родимчика уже хан Батый, йуный пОляк, облизнув сметанные усы, заговорил:
− Ну… это. Дневник. Дедов, ога. Внук я Эдгара Алланыча Заи… фу ты… Загибулина, родной внук. Наследник то есть, по прямой, могу паспорт показать и вообще доказательства представить. Нашел я тут дома у бабушки своей пару тетрадок дедовых, но они с продолжением, а продолжение у вас тут. − Бруталяшный обвел глазами избушку, наткнулся взглядом на сдохшую мышь и машинально откусил еще пирога. − Я точно знаю. Дайте почитать, а? Я конспект сделаю…
Правду говорить легко и приятно – Наис только про доклад и стипендию наврал… да и то, может, не совсем, просто план сымпровизировался раньше, чем панк его обдумал, так что… парень обернулся на мурявкавшего ранее, а теперь лизавшего лапу здоровенного, черного, как смоль, кота:
− О, привет, котэ. Тебя не Бегемот звать, часом? − заслушавшись неожиданно спетой животиной алкогольной-народной, Наис чуть не подавился начиночной брусникой. − Котэ негодуе, да? − недоеденная оладья оказалась у самой морды кота: − Третьим буишь?   

Отредактировано Наис Бруталяшный (2012-05-05 14:00:18)

+3


Вы здесь » Сказки нашего времени » Отдел Линейного Счастья » Рукописи не горят